Другой раз ее будит сочащийся из окошка белый свет. Он непонятно тревожит. Утро еще наступить не должно. В окошке видится черное небо. Любка встает, на цыпочках проходит мимо дрыхнущего в сенях Мишки.

А утро уже тут. Раннее зимнее утро. За ночь выпал снег, и от него идет белый свет. Любка в растерянности ходит по ограде. В избу идти рано. В стайке пусто. Про козу она и забыла. Не лежит почему-то к душе эта коза.

Любка открывает калитку и, не зная куда, идет по неподвижному в этот ранний час белому городку. По воскресеньям старый город всегда долго спит. Только за рекой ночь напролет и до самого позднего рассвета горят голубые огни нового города. Там будто никогда не ложатся, боясь, что уснут и проснутся, а жизнь уже кончилась.

Река Молва темнеет в белых берегах. Ее густая вода течет медленно и бесшумно. Сметя с низкой скамейки снег, Любка садится на нее. Теперь реки не видно. Сплошное белое пространство простирается впереди.

Но вот заиграло солнце, которого на самом деле в небе еще нет. Да и вряд ли появится позже. День обещает быть сереньким и тихим. Редкие крупные снежинки падают на Любкины плечи. Косматая туча стоит над самой ее головой. И солнце играет, возвращая Любке ее жизнь…

…Каждую зиму, как только на Молве станет прочный лед, Никифор Степанович ведет ее на реку. Никифор Степанович единственный во всем человек. Искусный телемастер, не берущий с клиентов ни копейки помимо квитанции. Он носит в портфеле домашние тапочки, чтоб не шлепать по чужой квартире в носках. Особенно любит ходить по вызовам в культурные семьи, удивлять их своими манерами, сказать между прочим: а что там опять господин артист-президент отмочил, не слыхали? Никифору Степановичу за шестьдесят, но он по утрам обязательно обтирается снегом. Летом для закаливания Любка ставит ему ведро воды в погреб. Как и его дом, Никифор Степанович молодеет год от года, лет своих не считает, любит в деталях обсудить, как они встретят двухтысячный.